Прекрасная Марлен

давайте разберемся...

Previous Entry Share Next Entry
Случай в маршрутке
Прекрасная Марлен
axlebox_2012
Учитель истории в школе, где учится моя дочь, попросила меня помочь подготовить и провести урок, посвященный Дню Победы в Великой отечественной войне. Со своими товарищами из общественно - политической организации «Суть времени» мы подготовили урок, успешно провели его, показав ученикам старших классов фильм о концентрационном лагере в Бухенвальде. Распечатанные заранее и сложенные треугольниками письма с фронта

мы с учительницей раздали ученикам, рассказав о том, что авторы текстов – настоящие фронтовики, отстоявшие страну ценой неимоверных жертв и подвигов. Мероприятие было эмоциональным и откликов было много. Но самое главное, о чем отдельно хочется рассказать, произошло потом.

В тот день после урока я ехала домой. На мне полувоенный плащ. На груди георгиевская ленточка. (Готовилась к мероприятию не дежурно.) На плече сумка с немногими оставшимися к следующему уроку письмами. (Учитель в школе попросила провести еще один урок для параллели выпускных классов.) Погрузившись в свои мысли, вспоминая своих дедов ветеранов, села в маршрутное такси.

Все места заняты. Напротив меня опрятная старенькая бабушка усаживается на с трудом отвоеванное у здорового парня место и ворчит. В салоне пассажиры ехидно посматривают на нее, другие не поднимают глаз от своих телефонов. Интерес к ней все теряют, как только резко притормаживает водитель, пропуская выскочившую под колеса кошку. Тем более, что никого уже не задеть словами про «нынешнюю молодежь…», про «их не заставить уважать старость…», про «вот мы в ваши годы…» и т.д. Старушка замолчала, стала смотреть в окно.

И вдруг в тишине раздался ее голос. Тихий и бесцветный он был слышен каждому, кто был там. «Мой отец погиб на фронте. Мама и нас четверо попали под оккупацию. Деревню сожгли немцы, когда бежали от наших. Уцелела я одна. Мне было восемь лет. Помню, как шла по руинам босая. От дома к дому на пепелище бегала три дня. Голодная. Замерзшая. Легла на дороге и стала засыпать. Нашел меня солдат. Наш. Советский. Сказал идти за ним. Ничего я уже не боялась. Все равно было. Он к сараю меня привел, открыл свой вещмешок. А там… хлеб! …И молоко!»

У пожилой женщины, заглянувшей в свое растоптанное войной детство, лицо просветлело. На нем восторг, удивление и радость ребенка, который понял в тот момент, что будет жить. Ситцевый платочек сбился. Прядка седых волос выбилась из-под него, но она этого не заметила. Ее старческие глаза ясно видели все. Они огнем, надеждой горели одно мгновение, и стали тускнеть так же быстро, как вспыхнули до того. Пассажиры входили, а выходить, видимо, не торопились. Становилось заметно теснее.

«А вы, нынешние, те, кто придет на парад 9 мая!»,- сказала она, глядя в окно и обращаясь как бы к самой себе: «Что этот день для вас? Шашлыки, дача, природа? Придет беда в Россию, что делать будете? Вы ж из-за места в автобусе друг друга передавите! Горько мне. Не за то погибали мы. И память ваша короткая! Не попрека ради говорю. Из жалости. Вы хоть знаете, какой сегодня день?»

Я не выдержала. Вспомнив, что в сумке есть еще не дошедшие когда-то до своих адресатов письма, я встала и сделала шаг к женщине, все еще не веря своим ушам: передо мной живой свидетель того времени. И у меня есть что ей сказать.

«Примите нашу благодарность за все, что вы пережили. Огромное Вам спасибо! У меня для Вас письмо с фронта!» - и протянула ей треугольник. Она схватила его, прижала к груди и произнесла: «А мой мне уже ничего не напишет!» Тихо закапали на бумагу слезы.

«И мне письмо дайте, девушка! Есть у вас ещё?»- попросила пассажирка, сидевшая рядом. «И нам! И нам тоже!» - поднялись дружно руки подростков и взрослых, мужчин и женщин. Я раздала все, что оставалось в моей сумке. Письма были с разными текстами. Последний конверт треугольник бережно принял водитель, наблюдавший за всеми, медля с отъездом с очередной остановки.

- Дочка, прочти мне его! Вижу плохо! - попросила бабушка.
-Что, прямо здесь? - смутилась я.
-Да! Да, прочтите, пожалуйста! Можно! Читай!- раздались голоса с мест.

Аккуратно развернув возвращенный мне листок, начала : «Здравствуйте, мои родные! Здравствуйте, хотя, когда вы будете читать это мое письмо, меня не будет в живых. Но и через смерть, через небытие я обнимаю вас, мои родные, я целую вас, и не как привидение, а как живой и родной вам папка…»

На полуслове вдруг споткнулась. Вдруг поняла, что быстро вставший в горле ком проглотить не смогу. Развела руками и сиплым, оглохшим вдруг голосом сказала: «Простите, я не могу читать это дальше…». Люди смотрели на меня, молча ожидая продолжения.

«Сегодня не 9 мая. Но в этот день была подписана капитуляция фашистской Германии. Пусть каждый передаст своим детям и внукам, что День Победы - это великий праздник, а не День скорби! День скорби - это начало Великой отечественной войны».

Мои случайные попутчики разворачивали и читали полученные письма. Все читали. А бабушка сказала, что прочтет дома, поблагодарила и вышла. Мы видели ее на остановке из окна отъезжавшей газельки. Бабуля, прижав к груди конверт, плакала. Подросток, вышедший вместе с ней, взял ее сумку и что-то ей говорил, успокаивая. Я вышла позже на своей остановке. На место бабушки не сел никто. Тяжело, но светло на душе было.

Т.М., 2015 год.
Опубликовано по просьбе автора.


  • 1
"Придет беда в Россию, что делать будете? Вы ж из-за места в автобусе друг друга передавите" - звучит как приговор обществу. Обнадеживает только то, что под панцирем черствости и безразличия сохранились искренние человеческие чувства. Стоит только тронуть эту струну в наших людях, и человеческое возвращается.

В чем-то обнадеживающая история... Народ спрятал свою суть подальше, спрятал за индивидуализм. Но внутри мы остались прежними...

Вы уверены что внутри что-то осталось?

  • 1
?

Log in

No account? Create an account